Всадники – часть 1.



Предисловие

В комментариях к наддверной табличке моей, http://jillian-ler.livejournal.com/92712.html,
незнакомый lj-user korydwen спрашивает:

«В тесте "меняя мир" встречается выражение "клевероносный всадник"...
Прошу простить за невежество, но найти инфу о том, откуда этот символ, мне самой не удалось :(
Так откуда же это выражение?»

«Всадники – подумалось мне.- А ведь верно, давно следовало написать про всадников». Вот так и появился этот текст. Не ко времени, не ко двору… Глядя на вас, прекрасные други мои, разумеется, глядя сквозь все эти бесконечные тексты, я чувствую нежность и печаль. Вы – человечество в модели 1 к … а значит, среди вас должны быть и златокузнецы, и ветрогоны, и владыки пещер, и сторожа ненаступившего рассвета… И всадники должны быть, вне всякого сомнения. И хотя всадники чувствуют обиду по-иному, чем мы, люди, мне заранее жаль, если от моих слов у вас дернется веко и движения пальцев станут стремительнее. Принесем друг-друг слова, о всадники, у меня их не так много, зато у вас – в избытке. Принесем слова и останемся на словах.



Имен у них не меньше, чем колен рода человеческого, рассеянных по земле. В основе этого, вероятно, лежит древнее поверье о том, что словами можно окутать себя, словно плащом-невидимкой, спрятаться от их зорких глаз, от их насмешливых речей.

Я называю их «всадниками», причина тому очень проста.

В свое время я снимала комнату в коммунальной квартире на Петроградской стороне. Дом был старый и жили в нем старики со всем этим их вниманием к бесчисленным мелочам, создающим видимость уюта. Кружевные салфеточки, тяжелые костяные бусы на раме зеркала, расписные тарелки, и эта обязательная во всех советских домах хрустальная ваза сложной геометрической формы, тяжелая, ребристая… Особое место, конечно же, занимали фотографии и репродукции – линялые, расплывшиеся оттиски на картоне. Одна такая репродукция висела как раз над моим письменным столом, поэтому, не проходило и дня, что бы взгляд не натыкался на нее. Вскоре я знала изображение практически наизусть – каждый штрих, каждый тон. Вот и сейчас – вспомнила, и картинка тут же встала перед глазами, как раз на расстоянии между стеной и моим табуретом.

С достаточной степенью уверенности могу сказать, что на картине было изображено бегство французов из-под Москвы в 1812-м году. Группа потрепанных, плохо одетых пехотинцев ползет, проламывается сквозь снег. У одного подкосились ноги, и товарищ поддерживает его плечом, упираясь длинным прикладом ружья в замерзшую землю, что бы тоже не рухнуть. Его негодующий взгляд устремлен вглубь картины, туда, где на плотном, упитанном вороном жеребце гарцует всадник.

И чем больше всматриваешься в картину, тем более чужим и неправильным начинает казаться всадник. В этой ледяной пустоши, в этой присыпанной белой крупой могиле, он один выглядит так, словно прибыл на парад. Его костюм – будто только что вышел из рук лучшего парижского портного, его темные, присыпанные снегом волосы, изящно обрамляют виски, его осанка безупречна, его лицо… Такому всаднику место на блестящей мощеной улице столицы Европы, место на охоте среди зелени весенних лесов, среди беспечных приятелей, легкой музыки и вина. Но не здесь. И эта странная насмешка, таящаяся в этих спокойных глазах, в этой легкой полуулыбке – они привиделись мне?

Думаю, художник что-то знал. Догадывался. Или же собственно сила искусства – сила открывать запечатанное, потрудилась тут. Но мне, как человеку и раньше сталкивавшемуся с представителями этой породы, было очевидно – всадник один из них , один из сонма детей Страны Юности, из породы тех всадников, преследование которых многих блестящих рыцарей упокоило в центре заколдованного травяного круга.


Вспомните, сколько историй, сказок, преданий, легенд дошло до нас о «другом народе», о таинственных существах, живущих бок о бок с людьми. Повторюсь, друзья мои, к легендам действительно стоит относиться крайне серьезно – они память яви этого мира, они – подсказка. Ключ без замка.

Можно как угодно трактовать эти истории – как память рода, как попытку объяснении племенных табу, да и просто как прелестные сказки, которыми человечество любит полакомиться с начала времен. Я предлагаю поиграть – поверить на несколько минут, что на земле действительно существовало или существует и другое «человечество». Или даже и не одно.

Отсюда, как вы прекрасно понимаете, можно идти тремя различными тропами. Можно попытаться привлечь биологию, и порассуждать о феномене «двух человечеств», неандертальского и кроманьонского, вспомнить фенотипическое расщепление или генетические различия. Это первый путь, но в нашем разговоре он вряд ли окажется перспективным. Можно удариться в прикладную мифологию и поговорить о снежном человеке, баньши и мегалитах. Но я так же не думаю, что эта дорога куда-то приведет. Остается третий путь – мы не знаем, кто они, и откуда пришли, но совокупность черт, объединяющих этих созданий, позволяет выделить их в особый подтип, а уж почему так произошло, и какие есть объяснения этому феномену – магические или антропологические, не так важно.

Наверное, магические подошли бы лучше. Большинство всадников, которых я знала, особенно всадниц, были очень красивы. Какой процент этой красоты принадлежал природе, а какой – непосредственно ухищрениям всадника, сказать сложно, так как, несмотря на все заверения всадника о том, что и ему приходится иногда поднажать, со стороны часто кажется, что он парит на волшебных крыльях.

Всадник, он на то и всадник. В противоположность пехоте, утопающей в чавкающей дорожной грязи, он легок, стремителен и блестящ. Иной раз смотришь со стороны, и диву даешься – как этот человек оказывается именно в нужном месте, в нужное время, срывая самые спелые сливы, а затем снова исчезает.

Мудрость всадника – той же природы. Беседуя с некоторыми из них складывается впечатление, что говоришь с многоопытным и многопрочевшим и многопродумавшим мужем. Но стоит проявить некоторый интерес к теме, зарыться в нее глубже, как всадник стремится перевести разговор на другое. С одной стороны, ему просто становится скучно – мысль его иной раз похожа на кузнечика :-). С другой – в разговоре с занудой блестящие доспехи всезнания всадника продавливаются как фольга, обнаруживая страшные дыры, странные пробелы.

Но не это даже отличает всадников от сыновей и дочерей других народов. Самым странным казалась мне неспособность всадника абстрагироваться от себя-здесь. О чем бы ни говорил всадник, он внутренне говорит о себе, уровень высоких абстракций ему не доступен. Да, все мы субъективны и субъектны, тут уж не поспорить, но для всадника этот принцип непреодолим, что приводит иной раз к тому, что окружающие обвиняют его в неспособности к состраданию или сочувствию. В каком-то смысле так и есть, но в этом – часть природы всадника, мы же не критикуем черноволосых за то, что они не блондины.

Невозможность поставить себя на место другого и изобретательный, хотя и поверхностный ум делают всадников непревзойденными шутниками, насмешниками. Многим из них нравится ставить эксперименты над другими людьми, стравливать их между собой, или же наоборот, подначивать на какое-то общее дело. Вряд ли всадник ищет практическую выгоду – чаще всего это просто желание посмотреть «а что будет»?

Мышление всадника – это мышление традицией. Среди них не бывает настоящих революционеров просто потому, что принципиально новое для всадника непредставляемо, а в существующих системах всадник обычно хорошо адаптирован – так зачем ломать?


Вот что у меня получилось. Пока – в виде наброска, меня не покидает мысль что я что-то упустила, что-то очень важное.
А что скажете вы?

p.s.

Что же до клевера, так тут все очень просто, достаточно только вспомнить, какие истории рассказывают про клевер с четырьмя лепестками. А с пятью?


The Whispering Well.mp3 -